"Танцы во время Луназы" - когда не находишь слов

Со времен печально известных английских «карательных законов» 17 в, ставивших целью искоренить ирландскую культуру, самобытный танец стал формой протеста гордого народа против ограничений и тягот жизни. Бороться приходилось и с церковью, считавшей экспрессивные и эмоциональные движения танцоров дьявольскими...

В одно мгновение веселая старинная мелодия гасит все разногласия между готовыми к конфликту сёстрами, живущими на спрятавшейся среди холмов изумрудного острова крошечной ферме. Их лица озаряются призывными улыбками, в глазах горит огонь, а ноги помимо воли слаженно отбивают ритм, славя древнего кельтского бога Лу. Пять женщин кружатся в бешеной пляске, и в стенах дома им уже тесно. Вырвавшись на улицу они, подчиняясь магнетической музыке основателя Риверданса Билли Уилана, преображаются, ощущая бурлящую внутри первобытную радость и неистовое желание жить, любить, меняться. Их тела говорят о том, о чем приличия и догмы запрещали даже думать. И от танцующих невозможно оторвать глаз. Раскрасневшиеся, разгоряченные, учащенно дышащие сестры Манди в последний раз были едины, в последний раз следовали своим желаниям, и в последний раз были счастливы.

Что же разрушило слаженную размеренную, чуждую всякой суеты, жизнь этой семьи в краю сельской пасторали? О нет, готового ответа на этот вопрос я вам не дам. Не предлагает его и Пэт О’Коннор. И, подозреваю, именно нежелание делать выводы сослужило фильму плохую службу, не позволив получить в своё время венецианского льва. А возможно, этому помешали невыразительные характеры трех из пяти главных героинь. Перенося на экран успешную пьесу Брайана Фрила, режиссер и актрисы не сумели в полной мере сохранить созданную автором глубину образов. Лишь великолепной Мэрил Стрип, благодаря своему таланту, удалось вдохнуть жизнь в своего персонажа. Её Кейт очень многогранна. Чего стоит преображение чопорной набожной католички в необузданную плясунью или превращение несгибаемой старшей сестры, держащей в железных руках бразды правления семьей, в растерянную сломленную горем, заливающую слезами подушку, женщину. Да еще Софи Томпсон справилась с ролью наивной простушки Рози, которая, несмотря на свои не самые выдающиеся умственные способности, обладает удивительной широтой души и смелостью.

Снимая эту картину, оператор, следуя режиссерской воле, старался поймать в объектив камеры ускользающее счастье: те редкие моменты, когда кому-то из героев этой истории было по-настоящему хорошо. Фиксируя искреннюю радость от встречи с много лет отсутствующим братом, или легкое возбуждение от возвращения в дом блудного отца дитя любви, воспитываемого всей семьей, или нежность, с какой одна сестра целует оцарапанные колючками ежевики натруженные руки другой, создатели предлагают насладиться вместе с героями прекрасным мгновением, ведь они так недолговечны. Подует ветер перемен, и унесет с собой очарование, что витало в воздухе в то лето, как символически в начале фильма дерзкий порыв отобрал у огорченного мальчугана воздушного змея.

Однако проблемы, поднятые в фильме, настолько серьезны, что беспечно созерцать не получается при всем желании. Хочется понять: сложилась бы судьба этих женщин иначе, если бы они решились следовать за движениями своих душ, или, даже рискнув пойти против общепринятых норм, они не изменили бы свое будущее к лучшему. Пример брата священника, убедительно сыгранного Майклом Гэмбоном, сроднившегося с обычаями африканских аборигенов, среди которых он прожил много лет, и предпочевшего их вольные нравы католической морали, которую должен был проповедовать, так же не однозначен. Чистоту эксперимента нарушает болезнь Альцгеймера. И кто знает, будь старик в здравом уме и твердой памяти, смог ли бы он противостоять всестороннему давлению и не растерять внутреннюю гармонию в ситуации, когда даже самые близкие люди готовы назвать его убеждения сумасшествием.

Ох непросто жилось ирландским женщинам в середине тридцатых годов 20 в. И не удивительно, что для того чтобы вырваться из круговорота рутинных тяжелых будней, забыть хоть на какое-то время о заботах и дать волю своим эмоциям, им по-прежнему, как когда-то далеким предкам, оставалось лишь пускаться в пляс. Старинные легенды гласят: боги танцевали, создавая мир. И хочется думать, что освобождаясь и раскрепощаясь, и человек способен проложить новую тропинку в своей жизни.

Это нельзя пропустить